Золотые тропинки детства

Что есть жизнь, как не мозаичный калейдоскоп воспоминаний, в котором день сегодняшний определяется чувствами, рожденными вчера? Мы все путешествуем в пространстве нашей памяти. Но есть люди, наделенные даром концентрировать прошлое в драгоценные фрагменты, из которых неспешно собирается представление о минувшем и настоящем, о мечтах и стремлениях, о связи поколений. К числу таких мастеров относится художник Сапармамед Мередов. Его живопись не назовешь эффектной, броской. В век глобализации и сверхвысоких скоростей, когда потоки информации ежедневно обрушиваются на нас, дорогого стоит умение прислушаться к биению собственного сердца и попытаться выразить в искусстве только то, что действительно твое.

Сапармамед пришел в туркменское искусство в начале 70-х, окончив керамическое отделение Ашхабадского художественного училища. Но скульптура его не прельстила, увлек мир живописи. Впереди был долгий путь к успеху. Мало кто в жизни получает желаемое легко, но это и к лучшему, ведь не даром говорят, что легко достижимое не ценится. Начинающий живописец столкнулся с реальностью, в которой не было места творчеству, а стояли насущные бытовые вопросы, которые заставили уехать из города домой, к родителям. Возможно, что попытки связать свою жизнь с искусством остались бы "юношеской пробой пера". Но здесь проявился нрав Сапармамеда и его страстное желание писать. Как известно, судьбу определяет характер. Что помогает нам достичь цели? Упорство, внутренняя уверенность в своем призвании – и господин Случай, которого все мы так ждем, но не всегда
бываем к нему готовы.

Жизнь в Арчмане далека от искусства, поэтому молодой живописец часто приезжал в Ашхабад, постепенно расширяя круг общения с коллегами по ремеслу. Его камерные холсты заметили уже состоявшиеся мастера Мамед Мамедов, Аман Амангельдыев, Гаратай Бегджанов: "Где учился? Ты можешь работать!". После таких слов на душе становилось легко. Сапармамед попал в самое пекло творческих идей. Середина семидесятых – знаковое время для туркменской живописи. Творчество Иззата Клычева повлияло на формирование уникального объединения семи туркменских художников, которых так и называли "семеркой". Для ашхабадских художников они были настоящими кумирами. В те годы вряд ли нашелся бы живописец, не стремившийся им подражать. Этого каверзного пути не избежал и Мередов. Его собственная манера, которую можно назвать минимализмом, претерпела воздействие "взрывной" живописи старших коллег. Художник находился на распутье, понимая, что делает нечто противоположное тому, что зрело внутри. Но, пробуя возвращаться к пасторальным мотивам, Сапармамед получал жесткие оценки: "Зачем рисуешь осликов, барашек? Вокруг жизнь кипит, а ты не видишь". Помогла судьба. В 1977 году молодежную секцию Союза художников Туркменистана возглавила Евгения Михайловна Адамова. Умный и тонкий человек, профессионал, она убрала негласное табу тематических ограничений, отправила Сапармамеда в подмосковный Сенеж - уникальную творческую базу того времени. Десять лет он приезжал туда, где сама атмосфера воспитывала вкус и мастерство. Это был бесценный опыт знакомства с новейшими живописными тенденциями. Но в столь большом разнообразии стилей, манер, индивидуальностей не трудно потерять себя. И вновь - случай: руководителем группы, в которую попал Сапармамед, был Степан Ильич Дудник - фигура колоритная, импозантная. Он знал и любил Туркменистан - в середине пятидесятых жил и работал в Ашхабаде. Дудник был живописцем академической школы, мастером портрета. Его полотна есть и в экспозиции Музея изобразительных искусств Туркменистана. Этот мастер почувствовал в творчестве С.Мередова нечто, отвечающее исконно национальному восприятию мира. Слова, сказанные им, остались в памяти Сапармамеда, определив его путь в искусстве: "Запомни, что бы ты ни делал, важно собственное видение. Не копируй других. Пиши, как чувствуешь".

Когда говорят о живописце и его полотнах, подразумевают тему. О зрелости мастера судят по тому, насколько он смог раскрыть мотив, выбрав его из множества других, приблизив к себе и сделав его знаковым в своем творчестве. Пойдя наперекор родительской воле в выборе профессии, Сапармамед остался душой и сердцем в родном Арчмане. Мотивы его полотен подталкивают к угадыванию истории, стоящей за сюжетом. Картины, одна за другой, складываются в элегию, посвященную волшебной поре детства. Сегодня С.Мередов говорит: "Когда мне было лет пять-шесть, мы жили в небольшом домике, стоявшем посередине пшеничного поля. Выходишь на порог - вокруг золотая пшеница. Я привык видеть землю, как ее обрабатывают, как всходит пшеница, зреют колосья". В этих словах заложен код его живописи, основа всех мотивов мастера.

Мередова нельзя причислить к пейзажистам. Природа в его картинах становится центром рассказа, вокруг которого он нанизывает нить рассуждений, а картины художника повествовательны и разговор в них ведется от первого лица. Такие работы Сапармамеда как "Ак бугдай", "Родина", "Мой край Арчман", "Утро", "Песня прошлых лет" визуально определяют тонкую грань между конкретикой и романтизмом. Созданные в последнее десятилетие, эти полотна являются большой творческой удачей мастера, выходом на новый уровень живописи. Они светлы, лиричны, тональные переходя нежны и мягки. В них он добился воздушной прозрачности и невесомости цветовой гаммы. "Вот он - мой знак путеводный! Посреди высоких трав луговых человек с охапкой сена" – писал прославленный стихотворец XVII века Басё. Это японское хокку - трехстишие - венец эпической краткости. "Вот он - мой знак путеводный"... У туркменского живописца таким знаком становится фигура мальчика. Она может быть едва различимой на выжженной солнцем земле. Маленькая фигурка, идущая в пространстве пшеничного поля. Символ детства, переходит из одного полотна в другой, совершая путешествие по стране воспоминаний. Мальчик на ослике, везущий охапку хвороста, сызмальства помогающий взрослым. Ему жарко и хочется пить. Но нужно терпеть: путь привычен - дорога ведет домой. Вспоминая те далекие дни, Сапармамед сумел передать в своем творчестве восприятие маленьким мальчиком микрокосмоса Арчмана. Не мудрствуя лукаво, он добавляет в сельские пейзажи атрибуты живописи. Пшеничные поля, предгорья Копетдага, окутанные воздушной иллюзией перспективы и тут же еще один неожиданный персонаж: загрунтованный чистый холст, стоящий на мольберте. Он соотносится с пространством неба и земли, иногда становясь главным действующим лицом, как в картинах "Вечер" и "Жизнь", которая завоевала первую премию на региональной выставке "Хабитат II", проходившей под эгидой ООН в июле 1996 года в Стамбуле.

После находок, использованных в этих полотнах, С.Мередов начал применять приемы, близкие сюрреализму. Он противопоставил мольберту придорожные рекламные щиты. В городе это непреложные элементы урбанизма, в сельском же пейзаже, в котором царит атмосфера мира и покоя, они вызывают зрительный диссонанс. И Сапармамед "избавляется" от них, делается это просто - художник оставляет лишь остов, "убирая" рекламу. Сквозь него мы видим естественность размеренной дайханской жизни. Иногда он выделяет фрагменты в картине прозрачным стеклом ("Арчманская весна"). Зачем он это делает? Ответ прост - требует внимания зрителя к деталям. Земля в картинах живописца – главенствующий элемент. Он пишет ее по-разному. Земля, на которой колосится пшеница, спокойна. Земля, которую обрабатывают, насыщенней тонально. Но есть полотна, написанные отдельными мелкими мазками, отражающими вибрирующее биение живого организма земли, хранящей тайны ушедших цивилизаций. Такой она представлена на картинах, посвященных археологическим раскопкам: "Гонур-депе и Виктор Иванович Сарианиди", "Старинная Маргиана". На портрете знаменитый археолог одет в туркменский халат - знак особого уважения и почета.

На многих холстах художника появляются журавли родного Арчмана, предвестники весны, обновления. Полет журавлиной стаи зачаровывает. В картине "Журавли" их клин проносится высоко над землей, создавая напряжение соотношением фигур людей и линии горизонта. В "Просторе", "Песни прошлых лет" передано само чувство полета: группа ребят лежит, с упоением глядя в небо, а птиц не видно, ведь они парят высоко в бездонной синеве.

Говорят, что судьба дает каждому ровно столько, сколько он может осилить. Сапармамед Мередов идет по своей дороге, посвящая свое искусство одной теме, ведущей нас по золотым тропинкам детства, делая свое дело с преданностью человека, влюбленного в родной край.

НА СНИМКЕ: репродукция картины "Ак бугдай".