100 лет назад в туркменском ауле, в семье пастуха родился мальчик, который одним из первых среди туркменских актеров ступил на подмостки сцены и услышал на съемочной площадке: «Внимание, мотор!». Сегодня этого человека знает каждый из нас, его ослепительная улыбка, как и ослепительный талант, не стерся в памяти народа, хотя в этом году исполняется 35 лет с тех пор, как он ушел из жизни.

Наверное, нам не разгадать загадку тех юношей и девушек, которые в далекие двадцатые годы прошлого столетия сумели буквально за несколько лет совершить невероятное: вчера еще неграмотные ребятишки из дальних селений не только стали врачами, инженерами, учителями, но приняли культуру мира как свою. А мощная культурная волна, которую они рождали сами, высочайший интеллектуальный накал их жизни, само их существование, их деятельность несли огромный просвещенческий смысл. Алты Карлиев был из этой когорты. Свой дар и судьбу он подчинил служению искусству, а значит, своему народу.

Мальчик из Бабадайхана, он не только понял и принял огромный мир искусства, который открылся ему тогда – но стал яростно отстаивать и утверждать высокие его принципы. В 1929 году окончил театральную студию в Ашхабаде, в 1931 – режиссерское отделение Бакинского театрального техникума и стал ведущим актером национального драматического театра. Труффальдино в спектакле “Слуга двух господ” Карло Гольдони, Яровой в пьесе Константина Тренева “Любовь Яровая”, Хлестаков в гоголевском “Ревизоре” – Алты Карлиев был и режиссером этого спектакля – это были блестящие, эпохальные для истории театра работы. Кстати, когда в середине 60-х годов он стал главным режиссером и директором Туркменского театра оперы и балета им. Махтумкули – его режиссерская трактовка оперы “Шасенем и Гариб” А. Шапошникова и Д. Овезова (до этого он еще в 1941 году поставил “Зохре и Тахир”) не только вызвала зрительский восторг, но была высоко оценена критикой. И сегодня, по мнению нашей выдающейся певицы Майи Кулиевой, постановка “Шасенем и Гариб” остается театральной классикой. Это не удивительно – Алты Карлиев был музыкально одаренным человеком, прекрасно знающим не только мировой оперный репертуар, но и туркменскую народную музыку - потому постановка национальной оперы была для него делом огромной важности.

Но театр был не единственной любовью Карлиева - в тридцатые годы он пришел в кино. Блестящий театральный актер, он предпочел не почивать на лаврах, а броситься, как в воду с обрыва, в новое, неизведанное дело. Впрочем, это правильнее назвать исполнением желаний – Алты Карлиев всегда шел только к намеченной цели: главным для него была работа во славу национальной культуры.

Киностудия, а точнее государственная прокатная киноконтора “Туркменфильм” открылась в 1926 году, поначалу фильмы выпускались документальные, но когда пришло время художественных (с 1927 по 1982, например, их вышло 74!)– пришло время кино и для Алты Карлиева.

В 1941 году за роль Нуры в кинофильме “Дурсун” Алты Карлиев был удостоен самой главной в стране – Государственной премии. Следующая Государственная премия была вручена ему в 1949 году за роль Керима – героя замечательной ленты “Далекая невеста”, которую посмотрели зрители в 50 странах мира. Через шесть лет Алты Карлиев стал народным артистом СССР – это было самое высокое звание, которого удостаивались лишь выдающиеся деятели искусства. Ордена, Государственная премия имени Махтумкули, руководство киностудией “Туркменфильм” – все это вехи биографии патриарха туркменского искусства.

Алдар-Косе в “Волшебном кристалле”, Тахиров в “Айне”, Байрам в “Чести семьи” , Алты Мергенов в “Особом поручении” и другие киногерои – это были по-настоящему талантливые актерские работы . Туркменское кино озарил свет улыбки Карлиева – его герои были живыми, органичными и обаятельными. В «Особом поручении» и «Айне» он не только снимается, это его первые режиссерские опыты (совместно с Е. Ивановым-Барковым и А.Ивановым).

Единой культуры человечества, безусловно, нет, но есть ее всемирное пространство – Алты Карлиев был художником, который был своим в этом пространстве. Зная, глубоко любя и ценя родную культуру, – ну какой еще фильм можно поставить рядом с “Решающим шагом” в точности воспроизведения реалий национальной жизни и понимания народного характера – он понимал, что одна лишь верность традициям без понимания современных цивилизационных прорывов, умиление прошлым без осознания проблем настоящего – гибельны для искусства. И он шел вперед, к новым завоеваниям современной культуры.

Тамара Цыганова, директор картин, которая работала у Алты Карлиева ассистентом режиссера на “Решающем шаге” и “Махтумкули” – а еще он поставил “За рекой – граница” и “Тайны мукама” - вспоминает: “В доме у Алты Карлиевича книги стояли от потолка до пола. Какую не откроешь – его заметки, какие-то записи арабской вязью. Он книги просто штудировал. И работал так же дотошно. С такой раскадровкой приходил на съемку - тютелька в тютельку! С актерами каждую сцену репетировал до изнеможения. Такое это было поколение – образованное и, если можно так сказать, подтянутое. При этом в быту – неприхотливые совершенно люди. “Решающий шаг” мы снимали в Мары, Теджене, Иолотани, Ташкенте – огромные массовки – по семь колхозов, - условия и объяснять не стоит, а Алты Карлиевич – всегда на посту! Ел, как говорится, что Бог послал. Бывало, принесешь чай с булочкой – удивляется: “О, где взяли?” И жил, как все – в палатке, только она метрах в десяти от наших стояла. Как у полководца. На съемки опаздывать не позволял. Я даже на мусорной машине как-то приехала - Алты Карлиевич прямо расхохотался”.

Чувство юмора у Карлиева было замечательное. О его остром языке легенды ходили, но обычно шутки его носили дружелюбный характер. Народная артистка Туркменистана Гульнабат Аширова, которая снималась у Карлиева в “Махтумкули”, рассказывает: “Я тогда только начинала в театре работать, но не постеснялась съемочную группу пригласить. Все пришли, Алты Карлиевич тоже, а у меня выход только в третьем акте, практически в конце спектакля. Ну, вышла, произнесла что-то вроде: “Кушать подано”. Долго грим смывала, не спешила, думала, что ждать не станут. Наконец, выхожу – а никто не ушел, и Алты Карлиевич говорит: “Молодец, Гуля, целое предложение произнесла, а у меня, помню, первая роль из одного слова состояла”. Шутки шутками, но то, что он весь спектакль просидел, чтобы меня поддержать – это дорогого стоит.”

Наверное, дело не только в том, что великий актер хотел поддержать молодую коллегу, а в том еще, что Карлиеву было интересно в искусстве все. Как, собственно, и в жизни – он дорожил каждым ее мгновеньем. Ему все было важно: играть в театре, снимать кино, сидеть за столом с друзьями, сражаться в шахматы с соседом: скажем, еще в детстве посылали его домашние за молоком, а он по дороге устраивался где-нибудь на арыке с шахматной доской – его соперники уже поджидали, и прощай завтрак, обед и ужин. Соседи и сегодня помнят эти шахматные баталии. Но в профессии таких остановок себе не позволял - потому и успел так много.

Он был свой для начинающей актрисы и старика-соседа, для выдающихся людей - его современников, с которыми дружил, и своих зрителей. И для нас – тех, кто чтит его великий талант. Наверное, дотошные критики еще долго будут разбираться в особенностях его режиссуры и актерского мастерства, писать о том, что в “Решающем шаге” он показал жизнь туркменского народа в переломные революционные годы, а в “Тайнах мукама” пытался постичь тайну музыки – все это так, конечно. Но не менее важно помнить о том, что в нашей с вами общей истории был человек, который преодолел барьеры и поднялся над пространством и временем. И потянул за собой целую плеяду талантливых людей, которые продолжили его дело, потому что понимали: только культура делает человека свободным, а страну – благополучной.

Фото из семейного архива Карлиевых