…День был как день, ничем не отличавшийся от таких же жарких дней июля. И всё, что происходило тогда вокруг, было привычным и знакомым, виденным не раз. Может быть, всему виной жара? Зной усиливает игру света и тени, обостряет запахи и чувства. Да, запахи... Возможно, с них всё и началось, с того момента, когда, проснувшись рано утром и выглянув в окно, он увидел маму...

Смотреть в окно всегда было для него любимым занятием. В детском саду, когда вся малышня погружалась в послеобеденный сон, он, стараясь не скрипеть рассохшимися половицами, на цыпочках пробирался на веранду и, прижавшись носом к стеклу, подолгу глядел на падающий снег зимой, на юрких воробьёв, купавшихся в летней пыли, на мокнущие под осенним дождём листья в лужах, на распустившиеся по весне деревья. Мир, который он видел из окна, был уже совсем другим, чем несколько минут назад, когда они строили дома в песочнице, и он с удивлением открывал для себя, что, расставшись с детскими голосами, двор не пустеет, живёт своей, отдельной от них, загадочной жизнью. В классе его парта стояла возле окна и, разглядывая прохожих, он придумывал им биографии, наделял чертами характера, исходя из выражения их лиц и деталей одежды. В тот год, первый послевоенный год, мальчик окончил первый класс. Потом, много лет позже, его рабочий стол будет стоять у окна. Но это будет потом, а пока...

Мама вынимала из тамдыра свежеиспечённый чурек. Мальчик подошёл и встал рядом. Женщина улыбнулась и чмокнула сына в стриженую макушку. Она присела возле него, сняла платок, чтобы поправить косы, ее голова оказалась совсем близко, и мальчик, сам не зная почему, уткнулся лицом в ее густые волосы. И вот тогда он уловил, что в знакомое переплетение ароматов дыма, хлеба и душистого мыла добавился новый, очень близкий, но ещё неузнаваемый запах. И вдруг понял: мамины волосы пахли теплом и солнцем. «Так вот какой у солнца запах, - подумал мальчик,- оно пахнет мамой». Это случайное открытие наполнило весь его день.

После завтрака мама завернула чурек в материю, и он понёс его дедушке. Мальчик шёл по пыльной, прожаренной солнечными лучами улице. Из-за забора его облаяла огромная, лохматая собака. Она лаяла на всех прохожих без разбора. В другой день он быстро пробежал бы мимо, но на этот раз остановился, и стал говорить собаке: «Ну зачем ты на меня злишься? Ты же добрая, я знаю». Собака рвалась из ошейника в желании его проглотить. Тогда он присел на корточки, отломил большой кусок чурека и протянул его сквозь доски забора. Собака гавкнула несколько раз для порядка и осторожно взяла гостинец. Она грызла аппетитную корочку, умильно-жалобно поглядывая на мальчика, как бы извиняясь: «не сердись, дружище, служба у меня такая». С того дня он подружился с этой нестрашной собакой.

Дедушка сидел на топчане и чинил дутар. Он ремонтировал музыкальные инструменты всей округе. Даже из города к нему приезжали. Закончив работу, старик оглядел со всех сторон дутар, провёл пальцами по струнам, подтянул колки и запел любимую мальчиком песню «Бибиджан». Чистые, сочные звуки устремились в небо, и мальчик услышал, как в горах гремит гром, о котором пелось в песне, увидел лицо прекрасной девушки, на которую смотрели изумлённые глаза влюблённого в неё парня.

Возвращаясь домой, он зашел в маленький книжный магазин, приютившийся в тени платанов на окраине их пригородного аула. Разглядывая книги, разложенные на прилавке, мальчик обратил внимание на тоненькую красочную брошюрку с надписью «Стихи». Он открыл первую страницу и уже не мог оторваться от книжки. Магия слов, таких простых и таких ясных, заворожила его. Он понял, что ему очень нужна эта книга. Но тут же вспомнил, что у него нет денег и положил её обратно на прилавок. Всё это время за ним внимательно наблюдала продавщица. «Тебе понравилась книга?», - спросила она. Он слегка кивнул головой. «Но у тебя нет денег?», - опять спросила она. Он снова кивнул. Женщина взяла с прилавка книгу и протянула ему: «Возьми на память». Доброта этой незнакомой женщины тоже легла в копилку того дня.

Он сидел на краю широкого арыка, опустив босые ноги в чистую, прохладную воду и читал подаренную ему книгу. Мальчик шептал стихи, и бегущая вода, подражая ему, тоже о чём-то шептала. Весь его день был наполнен красками, звуками, золотыми нитями солнечных лучей и словами. Вечером, достав тетрадку, он попытался выразить словами всё, что поразило его в этот день. Но с чего начать? И мальчик решил написать письмо отцу, пропавшему без вести на войне. И написать так, как в книжке, которая лежала рядом с ним - в стихах. Он стал выводить слово за словом, но вдруг оказалось, что всё не так просто и легко, как думалось вначале: не давалась рифма, одни строчки были короче, другие длиннее. Несколько раз он в отчаянии бросал карандаш, но, успокоившись, снова принимался за работу. Он уже не заботился о рифме, главное было изложить переполнявшие его чувства. Он писал о том, как пахнут солнцем мамины волосы; о собаке, с которой подружился; об улице, на которой они живут; об арыках, вдоль которых растут платаны, и они, сплетаясь верхушками, образуют зелёный туннель; о том, что он хорошо закончил первый класс, что помогает дедушке и все они - мама, он и дедушка ждут его возвращения домой. Последнюю точку он поставил глубокой ночью.

Утром принёс написанное дедушке. «Нет, ты лучше мне сам прочти», - сказал дед. Мальчик принялся читать с выражением, но с досадой осознал, что всё получилось не так складно, как в книжке. Когда он закончил, старик обнял внука, достал платок и принялся вытирать глаза. Затем мальчик показал тетрадку учительнице, жившей неподалёку. Прочитав, женщина стала говорить что-то про размер стихов, про то, что хромает рифма, что словарный запас автора ещё не очень велик, потом, как будто опомнившись, взглянула на мальчика, так же, как дедушка, прижала его голову к себе и сказала: «Да что это я! Не слушай меня, пиши. Рифма - это ещё не стихи. Стихи - это чувство, а оно у тебя есть».

Прошли годы. Он стал поэтом. Знаменитым, любимым поэтом. Он так и не узнал, что же случилось с ним тогда, тем далёким июлем, но навсегда запомнил тот жаркий летний день, в котором всё было немного другим, чем обычно, всё в чём-то сдвинулось, в чём-то изменилось. День, когда к нему пришли слова, заполнили его сердце, определили судьбу. Сквозь жизнь он пронес твердое убеждение, что настоящее искусство - будь то поэзия, живопись, музыка это - когда дрожь по коже и слезы из глаз. И подтверждал это своим творчеством.

Невозможно точно рассчитать, когда наступает миг и человек начинает ощущать в себе дар творчества. Да это и неважно. Главное, чтобы он наступил. И тогда, как парус, раскрывается душа и, увлекаемая ветрами Неравнодушия, Гармонии и Таланта, ведёт тебя по такому непростому и удивительному житейскому морю. Об этой поре прекрасно сказал в одном из своих стихотворений народный писатель Туркменистана Аннаберды Агабаев:

Как тяжело с самим собою биться:
Искать слова и слов не находить,
Вокруг стола безмолвного ходить,
Как мучимый раскаяньем убийца.

Не дай вам бог изведать эти муки:
Всё исчезает, промелькнув едва.
Есть хаос изначальный - только звуки.
А где слова? А где найти слова?

Бессилен разум, и бессильно сердце.
Никто сейчас не сможет мне помочь,
И никуда мне от тебя не деться,
Ты, звуками наполненная ночь.

Но вдруг из мрака, хаоса, смятенья,
Из непонятных самому забот
В душе моей, как некое растенье,
Предчувствие гармонии растёт.

И от меня сомненье отлетает,
И на душе становится светло:
Бесформенное форму обретает,
Бессмысленное смысл приобрело.

Когда мне это чудо подарили?
Когда коснулся маминых волос?
Иль всё, о чём мне в детстве говорили,
Запало в душу и отозвалось?

А, может, это струны от дутара
Запели под мальчишеской рукой?
От голосов полдневного базара?
От радуги над горною рекой?

А, может, это мне в лицо пахнуло
Горячим ветром, цокотом подков?
Я вижу дым над юртами аула,
Я слышу тихий говор стариков.

Что из того, что дым давно растаял,
И речи смолкли, и ушла любовь?
Я этой ночью вновь их жить заставил,
И вот они - живая плоть и кровь.

Всё то, к чему я прикасался в жизни, -
Со мной: благодеянья и грехи.
Ещё мгновенье - кровь из сердца брызнет.
А только кровью пишутся стихи.