Многие воспринимают гиджак как аккомпанирующий, сугубо ансамблевый инструмент, создающий музыкальную канву для выступления бахши или дутаристов. Но это не совсем так. Благодаря исполнительскому искусству выдающихся музыкантов, таких, как Алы Сеид, Ханмаммед Аллануров, Пурли Сарыев, Ораз Сарыев, Ата Аблыев, Гаряды Алиев и других, гиджак выведен в ряд сольных инструментов. Один из деятелей этой плеяды музыкантов - живая легенда туркменского музыкального исполнительского искусства, народный артист Туркменистана, обладатель Международной премии им. Махтумкули, преподаватель Туркменской национальной консерватории Аннагельды Джулгаев.
Мы встретились с мастером-наставником и попросили рассказать о его творческом пути, о музыкантах, которые помогли ему стать профессионалом, о гиджаке.
- На мое становление как музыканта сильное влияние оказали мои дяди со стороны матери, - начал свой рассказ Аннагельды Джулгаевич. - Пурли, Ораз и Нуры Сарыевы были талантливые музыканты, композиторы, интерпретаторы. К сожалению, Нуры погиб на фронте в возрасте 19 лет. В 1938 году я поступил в музыкальный техникум, где два года занимался по классу скрипки у педагога Арама Вартанова. Кстати, со мной вместе обучалась игре на этом инструменте будущая звезда вокала Медениет Шахбердыева. Впоследствии я перенес многое из скрипичного материала на гиджак, так как эти инструменты по сути родственные.
В 1941 году в Ашхабаде был открыт оркестр народных инструментов, в котором мне было суждено проработать 65 лет. Здесь судьба свела меня с известным музыкальным деятелем Григорием Марковичем Аракеляном. Это благодаря его настояниям я взял в руки дирижерскую палочку. Вообще, мне очень повезло с учителями, все они были не просто талантливые музыканты, но и интеллигентные, культурные во всех отношениях люди. Я благодарен своей судьбе за то, что на моем пути встречались личности, с которых можно было брать пример, равняться на них. В 1950 году я поступил в музыкальное училище им. Дангатара Овезова уже на дирижерско-хоровое отделение.
- Как музыкант Джулгаев стал композитором Джулгаевым?
- Каждому музыканту рано или поздно хочется попробовать себя в качестве композитора. Хорошо зная это, основоположник туркменской композиторской школы Дангатар Овезов попросил меня и Шамурата Курбаннепесова сочинить произведения для гиджака. Шамурат Курбаннепесов написал произведение «Ховесим», я же, в свою очередь, - «Яшлара салам». Сразу же после прослушивания наших сочинений нас включили в Союз композиторов Туркменистана. Это было в 1947 году. Со своим первым произведением я объездил всю нашу страну. Так что оно оказалось для меня счастливым.
- Аннагельды Джулгаевич, расскажите, в каких странах вам довелось выступать?
- С оркестром народных инструментов я объездил полмира: побывал в Афганистане, Индии, Индонезии, Турции, Иране, Франции, Швеции, Финляндии, Алжире, Шри-Ланке, Канаде, Венгрии, Китае, Вьетнаме и в ряде других стран. Куда бы мы ни приезжали, мы играли туркменскую музыку и музыку той страны, в которой гостили. Это было традицией и непременно вызывало успех у слушателей. А заодно такой порядок расширял наш репертуар.
- Может, у вас есть свой секрет успеха? Что бы вы хотели посоветовать молодым музыкантам?
- Никакого секрета нет. Работа, работа и еще раз работа. Успех не падает с неба, он приходит к терпеливым и упорным. Самое главное, что я хотел бы рекомендовать молодым музыкантам, это чаще выходить на сцену. Чем больше музыкант контактирует с публикой, тем ярче становится его талант. Высшая награда для музыканта - это овации и признание слушателей.
- Аннагельды Джулгаевич, был ли у вас в жизни какой-нибудь забавный случай, о котором вам хотелось бы рассказать?
- В 1960 году я выступал в Джакарте, причем в концертном зале присутствовал президент Индонезии. Я играл увертюру из оперы «Кармен» Жоржа Бизе и мне аккомпанировал московский концертмейстер, к сожалению, я не помню его фамилии. Находясь на сцене, я с ужасом обнаружил, что строй моего инструмента и строй рояля расходятся на полтона. Что делать, ведь настраивать инструмент уже было поздно? Я многозначительно посмотрел на аккомпаниатора, и он по моему взгляду все понял. Мы сыграли увертюру, мой концертмейстер играл на полтона ниже. Когда же после аплодисментов слушателей мы вышли за кулисы, он обтер пот со лба и сказал: «Вот это да!». Много лет спустя я вспоминаю этот случай и благодарю своего коллегу за его профессионализм. Вот что значит быть настоящим мастером!
- Вы учились и работали со многими известными композиторами. Как они повлияли на вас?
- Это здорово, когда ты имеешь возможность работать и общаться с талантливыми людьми. Я дружил с такими композиторами, как Ашир Кулиев, Гурбан Кулиев, Вели Ахмедов, Чары Нурымов. С Аманом Агаджиковым я общаюсь по сей день. К сожалению, многих из перечисленных композиторов нет рядом с нами, но есть музыкальное наследие и память о них никогда не исчезнет. Мы многому учились друг у друга, прослушивая новые произведения и всегда ценили профессиональный совет друга.
Мы встретились с мастером-наставником и попросили рассказать о его творческом пути, о музыкантах, которые помогли ему стать профессионалом, о гиджаке.
- На мое становление как музыканта сильное влияние оказали мои дяди со стороны матери, - начал свой рассказ Аннагельды Джулгаевич. - Пурли, Ораз и Нуры Сарыевы были талантливые музыканты, композиторы, интерпретаторы. К сожалению, Нуры погиб на фронте в возрасте 19 лет. В 1938 году я поступил в музыкальный техникум, где два года занимался по классу скрипки у педагога Арама Вартанова. Кстати, со мной вместе обучалась игре на этом инструменте будущая звезда вокала Медениет Шахбердыева. Впоследствии я перенес многое из скрипичного материала на гиджак, так как эти инструменты по сути родственные.
В 1941 году в Ашхабаде был открыт оркестр народных инструментов, в котором мне было суждено проработать 65 лет. Здесь судьба свела меня с известным музыкальным деятелем Григорием Марковичем Аракеляном. Это благодаря его настояниям я взял в руки дирижерскую палочку. Вообще, мне очень повезло с учителями, все они были не просто талантливые музыканты, но и интеллигентные, культурные во всех отношениях люди. Я благодарен своей судьбе за то, что на моем пути встречались личности, с которых можно было брать пример, равняться на них. В 1950 году я поступил в музыкальное училище им. Дангатара Овезова уже на дирижерско-хоровое отделение.
- Как музыкант Джулгаев стал композитором Джулгаевым?
- Каждому музыканту рано или поздно хочется попробовать себя в качестве композитора. Хорошо зная это, основоположник туркменской композиторской школы Дангатар Овезов попросил меня и Шамурата Курбаннепесова сочинить произведения для гиджака. Шамурат Курбаннепесов написал произведение «Ховесим», я же, в свою очередь, - «Яшлара салам». Сразу же после прослушивания наших сочинений нас включили в Союз композиторов Туркменистана. Это было в 1947 году. Со своим первым произведением я объездил всю нашу страну. Так что оно оказалось для меня счастливым.
- Аннагельды Джулгаевич, расскажите, в каких странах вам довелось выступать?
- С оркестром народных инструментов я объездил полмира: побывал в Афганистане, Индии, Индонезии, Турции, Иране, Франции, Швеции, Финляндии, Алжире, Шри-Ланке, Канаде, Венгрии, Китае, Вьетнаме и в ряде других стран. Куда бы мы ни приезжали, мы играли туркменскую музыку и музыку той страны, в которой гостили. Это было традицией и непременно вызывало успех у слушателей. А заодно такой порядок расширял наш репертуар.
- Может, у вас есть свой секрет успеха? Что бы вы хотели посоветовать молодым музыкантам?
- Никакого секрета нет. Работа, работа и еще раз работа. Успех не падает с неба, он приходит к терпеливым и упорным. Самое главное, что я хотел бы рекомендовать молодым музыкантам, это чаще выходить на сцену. Чем больше музыкант контактирует с публикой, тем ярче становится его талант. Высшая награда для музыканта - это овации и признание слушателей.
- Аннагельды Джулгаевич, был ли у вас в жизни какой-нибудь забавный случай, о котором вам хотелось бы рассказать?
- В 1960 году я выступал в Джакарте, причем в концертном зале присутствовал президент Индонезии. Я играл увертюру из оперы «Кармен» Жоржа Бизе и мне аккомпанировал московский концертмейстер, к сожалению, я не помню его фамилии. Находясь на сцене, я с ужасом обнаружил, что строй моего инструмента и строй рояля расходятся на полтона. Что делать, ведь настраивать инструмент уже было поздно? Я многозначительно посмотрел на аккомпаниатора, и он по моему взгляду все понял. Мы сыграли увертюру, мой концертмейстер играл на полтона ниже. Когда же после аплодисментов слушателей мы вышли за кулисы, он обтер пот со лба и сказал: «Вот это да!». Много лет спустя я вспоминаю этот случай и благодарю своего коллегу за его профессионализм. Вот что значит быть настоящим мастером!
- Вы учились и работали со многими известными композиторами. Как они повлияли на вас?
- Это здорово, когда ты имеешь возможность работать и общаться с талантливыми людьми. Я дружил с такими композиторами, как Ашир Кулиев, Гурбан Кулиев, Вели Ахмедов, Чары Нурымов. С Аманом Агаджиковым я общаюсь по сей день. К сожалению, многих из перечисленных композиторов нет рядом с нами, но есть музыкальное наследие и память о них никогда не исчезнет. Мы многому учились друг у друга, прослушивая новые произведения и всегда ценили профессиональный совет друга.
