Редакция «Золотого Века» ранее не раз обращалась к прошлому Ашхабада, рассказывая о событиях и фактах, имевших место в его истории. После таких публикаций, как правило, поступает немало откликов с пожеланиями как можно чаще возвращаться к истокам создания и становления города, к личностям, которые были первопроходцами в самых разных сферах деятельности городской общественности той поры, и к тем, кто оставил заметный след в истории Ашхабада. И это правильно: помнить о них нужно, рассказывать о них необходимо, ведь их жизнь, творчество и помыслы были целиком направлены на создание лучшего, что можно было сделать в то время.
Одними из таких людей, известных не только в Ашхабаде, но и далеко за его пределами, являются Андрей Андреевич Карелин, Елизавета Родионовна Трипольская и Николай Иванович Назаров. Так случилось, что эти личности по воле судьбы оказались в одно и то же время (в двадцатые годы прошлого столетия) в одном и том же месте (в Ашхабаде), чтобы своим талантом, искусством и трудом (известным в Центральной Азии памятником) войти в историю архитектуры не только столицы Туркменистана, но и всего региона.
Возглавил же проект памятника сын известного в конце XIX века фотографа Андрея Осиповича Карелина – Андрей Андреевич Карелин.
В Ашхабад А. Карелин перебрался, предположительно, из-за болезни почек, требовавшей смены холодного и сырого российского климата на жаркий и сухой. А родился русский живописец, ученик Константина Маковского, в 1866 году в Костроме. Последние годы жизни (1925–1926 гг.) он провёл в Ашхабаде, где создал и возглавил художественный отдел Туркменского государственного музея. Этому музею он подарил свою личную коллекцию – более 300 произведений живописи, графики, скульптуры, декоративно-прикладного искусства. Он также работал главным художником «Туркменгосиздата». В Ашхабаде А. Карелин принимал непосредственное участие в комиссии по разработке государственной символики, а в 1926 году по его проекту был утверждён герб Туркменской ССР. Работы Карелина хранятся в собраниях Туркменского государственного музея, Эрмитажа, музеях Днепропетровска и Нижнего Новгорода.
Другой заметной личностью того времени, соратницей и соавтором А. Карелина была Елизавета Родионовна Трипольская. Она автор известных скульптур «Туркмен за письмом» и «Туркменка за чтением». Эти работы были созданы Елизаветой Родионовной в 1927 году специально к открытию в Ашхабаде Института туркменской культуры и были установлены перед входом в здание. Основной задачей института было изучение истории, культуры и этнографии туркменского народа. С 1950-х годов и вплоть до 1998 года эти скульптуры находились перед входом в Музей изобразительных искусств. А с 1998 по 2006 год размещались на территории Союза художников Туркменистана. С 2006 года по сей день они украшают фасад Туркменской государственной специальной художественной школы. Удивительно, но эти скульптуры не пострадали во время разрушительного Ашхабадского землетрясения осенью 1948 года.
В Центральном государственном архиве Туркменистана сохранились записи Трипольской, сделанные ею в 1928 году. В них она восхищается умением туркменских женщин вышивать как вручную, так и на машинке. Особый восторг у неё вызывал тот факт, что уже тогда местные мастерицы могли не просто использовать швейную машинку для пошива одежды, но также приспособили её для создания национальных орнаментов. Эти заметки свидетельствуют о глубоком интересе скульптора к этнографии и декоративному искусству туркменского народа. Это подтверждает и то, что Трипольская какое-то время жила в Ашхабаде. К тому времени за её плечами было не только обучение в Петербургской художественной школе Общества поощрения художников, но и год учёбы в Париже, где она постигала азы обработки мрамора. А в 20-е годы она на базе Академии художеств училась в Высшем художественно-техническом институте, открытом в Петербурге. Кроме того, Е. Трипольская участвовала в различных выставках, где её произведения получали высокую оценку.
Среди других работ художницы стоит выделить также скульптуры «Танцующая девушка», «Девочка с мячом», «Делегатка», «Лыжница», «Лыжник», «Пограничник с биноклем» и «Туркменские шахматы».
И наконец, третий участник архитектурного проекта, ставшего одним из лучших в регионе Центральной Азии, – Николай Иванович Назаров.
К сожалению, сведения об одном из лучших керамистов того времени практически не сохранились. Также неизвестно, как Н. Назаров оказался в Ашхабаде. Можно предположить, что А. Карелин был знаком с Н. Назаровым, который тогда считался одним из самых талантливых мастеров по керамике. И когда был получен заказ на создание памятника вождю мирового пролетариата в Ашхабаде, Карелин «нашёл» Трипольскую и Назарова. Все трое, с воодушевлением взявшись за реализацию неординарного проекта, не предполагали, что создадут один из лучших архитектурных шедевров в регионе. Считается также, что Карелин с Назаровым смогли возродить производство традиционной восточной майолики. Качество плитки, и сегодня украшающей памятник, настолько высоко, что он смог пережить разрушительное землетрясение 1948 года.
При строительстве памятника было использовано новаторское по тем временам решение: пол трибуны и в то же время потолок музея застелили особыми стеклянными плитами. Через этот прозрачный потолок в комнату-музей проникал дневной свет. Но, возможно, в том числе из-за стеклянного пола, верхняя решётчатая часть постамента, задуманная первоначально как трибуна, в этом качестве практически не использовалась.
Для отливки самого памятника были переплавлены бронзовые пушки из бывшего царского имения в городе Байрамали. Отливали скульптуру вручную, в небольшой мастерской, в работе принимал участие бывший рабочий литейного производства на железной дороге А. Двойников.
Памятник Ленину на долгие годы стал одним из символов Ашхабада, его изображали на открытках, конвертах, марках, путеводителях по столице Туркменистана. И по сей день он является одним из наиболее интересных объектов города, памятником прошедшей эпохи, уже не несущим идеологическую составляющую, но демонстрирующим неувядающую красоту туркменских орнаментов, пришедших из глубины веков. Этот памятник не только напоминает о прошлом, но и продолжает играть важную роль в современной культурной идентичности Ашхабада, оставаясь объектом интереса для туристов и местных жителей, изучающих историю города и своей страны.
