Корифеи национальной школы живописи: Бяшим Нурали

Фото: Юрий ШКУРИН

История становления профессиональной живописи в Туркменистане неразрывно связана с яркими личностями: Александром Владычуком, Ильёй Мазелем, Ольгой Мизгиревой, Сергеем Бегляровым и, конечно же, Бяшимом Нурали, горячие споры о таланте которого велись при его жизни и после трагической гибели. И ещё не одно поколение почитателей живописи и искусствоведов будут дискутировать о неоднозначном авторском стиле Нурали.

Бяшим Нурали был ровесником 20 века – он родился 4 января 1900 года. Рано лишившись отца, батрачил на бая. Потом стал пасти коз и баранов аула Хазыдарк. В зимнее время ездил на ослике в Ашхабад продавать молоко от единственной в доме коровы…

Но всё изменила её величество Фортуна. Однажды на базаре, когда долго не удавалось продать молоко, к нему обратился матрос с выгодным предложением – довезешь молоко до УШИВа, куплю все. Бяшим не знал русского языка, но доверился добродушному матросу. И, навьючив бидоны на спину ослика, они отправились в место со странным названием – УШИВ. Им оказалось красивое здание с большими окнами. Войдя внутрь, Бяшим растерялся. На холстах пестрели пейзажи, подобные тем, которыми он любовался каждую весну, выпасая стада в предгорьях Копетдага, но только не настоящие, а написанные красками. Это произвело на Бяшима Нурали такое сильное впечатление, что вскоре он сам стал одним из курсантов Ударной школы искусств Востока.

После закрытия в марте 1925 года школы наиболее одаренные курсанты были отправлены на дальнейшую учебу в Москву и Ленинград. Бяшим Нурали был в их числе. Для художника из народа начался трудный и важный период в жизни. Бывший преподаватель Илья Мазель устроил его на рабфак МОНО (Московского отдела народного образования) для подготовительного обучения к поступлению во ВХУТЕМАС. Но плохое знание русского языка было непреодолимым барьером в освоении общих теоретических дисциплин. К тому же и живописный стиль Бяшима Нурали не находил понимания. Его обвиняли в отсутствии живописной лёгкости и не соблюдении пропорций человеческого тела. Другой на его месте сдался под тяжестью проблем и непонимания, но Бяшим Нурали был не из тех, кто пасовал перед трудностями. Он обижался, доказывал, спорил, но не уступал и стоял на своём.

Действительно, манера живописного письма Бяшима Нурали необычна. В ней ощущается жанр восточной миниатюры, лубочность и ковровая орнаментальность. По убеждению искусствоведа Павла Попова, художники из народа, подобные Бяшиму Нурали, есть в каждой стране. В Германии такое творчество именовалось «живописью простых сердец», в Швейцарии – «воскресной живописью», в Америке – «примитивной живописью», во Франции – «искусством народных живописцев».

В 1930 году, по возвращении в Ашхабад, Бяшиму Нурали временно была предложена должность директора только что открытой киностудии «Туркменфильм». Все новое словно магнитом притягивало Бяшима Юсуповича. Ставился фильм «Семеро сердец», для которого требовался артист на роль пастуха. «Зачем артист? Кто убедительнее сыграет эту роль, как ни сам пастух!» - воскликнул он. И сыграл, став одним из первых артистов туркменского кино.

Через год он женился на полюбившейся ему ковровщице Амансолтан. Её красоту, молодость, а главное – глаза, искрящееся счастьем, художник увековечил в картине «Портрет жены». Глядя как Амансолтан по вечерам ткёт ковер, в Бяшиме Юсуповиче вновь проснулся новатор: «А что если вместо обычного орнамента выткать на ковре паровоз или каменные дома, пришедшие на смену юртам?». Амансолтан поддержала мужа, и они начали работать над тематическим ковром, открыв своим примером путь другим художникам по ковру.

Бяшим Юсупович любил одеваться с шиком. Эту черту, по всей вероятности, он перенял у директора УШИВа Александра Владычука. В Ашхабадской детской художественной школе имени Бяшима Нурали находится огромный портрет щегольски одетого первого туркменского художника – в галифе и гетрах. Наделенный от природы хитринкой, он и свой облик тщательно продумывал. Было замечено, что отправляясь в Москву, он облачался в национальные одежды - папаху и дон, а возвращался обратно - в белом чесучовом костюме с тросточкой. То есть в Москве он одевался по-туркменски, а у себя дома – по-европейски.

По-видимому, изобретение Александром Владычуком рулепеда и велопробег группы спортсменов по маршруту Ашхабад-Москва произвели на Бяшима Юсуповича неизгладимое впечатление. Ему тоже захотелось стать автором новации. И через несколько лет работы он принес в Союз композиторов новый музыкальный инструмент – нечто соединяющее в себе гиджак, дутар и тар. Однако там отнеслись к изобретению как к очередной причуде Бяшима Нурали и не поддержали его.

В тяжёлые военные годы Бяшим Юсупович преподавал в детской художественной школе, в той самой, которая сейчас носит его имя и в музее которого новые музыкальные инструменты стали одними из важных экспонатов, рассказывающих об их незаурядном авторе. «С виду он был очень строгий педагог, - рассказывает одна из его бывших учениц Людмила Павловна Улакина. – Мы - девочки, его даже побаивались, а вот сорванцы-мальчишки узнав, что после уроков он переодевался в туркменский халат и с мешком изюма отправлялся на базар, как бы невзначай проходили мимо прилавка, и каждый получал от учителя горстку изюма - по военным меркам бесценного лакомства». Этот интересный факт из биографии Бяшима Юсуповича свидетельствует о большом добром сердце художника и хозяйской жилке сельчанина.

Творчество Бяшима Нурали начинается с его картины «Курбан байрам», которую он написал в 1923 году, будучи курсантом Ударной школы искусств Востока. В ней во время праздника группа женщин в нарядных национальных одеждах наблюдают как раскачивается на качелях их юная односельчанка. Картина выполнена в традициях восточной миниатюры и по колориту, и по плоскостному решению. Но она интересна именно тем, как видит начинающий художник туркменских женщин.

В дальнейшем мы наблюдаем более светлую палитру в его произведениях. В этом плане интересна работа «В Загсе». Перед нами просторное, выдержанное в голубых тонах и украшенное букетами роз помещение, где находятся две пары влюбленных, которых с минуты на минуту объявят мужем и женой. Бяшим Нурали приветствовал новое веяние времени, предоставившее молодым возможность самим решать с кем связать судьбу. Атмосфера торжественности неповторимого момента тонко передана автором.

Демократически настроенный Бяшим Юсупович радовался раскрепощению женщин Востока. Этот лейтмотив нашёл отражение во всех его произведениях, но особенно ярко он прослеживается в картине «Бахши среди чабанов», где зрительское восприятие фокусируется на солирующей женщине-бахши. Характерно, что героини его зрелых работ не похожи на безмолвных, прикрывающих лицо от посторонних взглядов предшественниц из первых работ. Они чувствуют себя в мужской компании на равных.

В 1947 году Бяшиму Нурали – живописцу из народа – присвоено звание «Народный художник Туркменистана».

Жизнь этого человека удивительно богата на кардинальные повороты судьбы и яркие впечатления: он - то пастух, то художник, то артист, то учитель, то изобретатель. Жажда нового, стремление к неизведанному на протяжении всей жизни сопровождали его. Даже уход из жизни Бяшима Нурали был исключительным – жизнь этого неординарного человека оборвалась в полёте. В самом центре Каракумов, недалеко от поселка Дарваза, самолет, на котором он возвращался из творческой командировки, потерпел крушение.

Обаяние Бяшима Нурали настолько сильно, что туркменские художники в своих произведениях часто обращаются к его образу, желая разгадать формулу его личностной и творческой притягательности. Одну из самых удачных скульптур Бяшиму Нурали создал Аман Джумаев. Она установлена перед входом в Ашхабадскую детскую художественную школу, носящую имя живописца. Рядом с художником стоит мальчик, который держит в руках дутар, сам же мастер обдумывает сюжет будущей картины…