Корифеи национальной школы живописи: Иззат Клычев

Фото: Юрий ШКУРИН

Проходя мимо картины «Весеннее цветение» Иззата Клычева, невольно замедляешь шаг. Буйством красок, «танцем» оголённых веток и осязаемым ощущением весны картина «цепляет» и удерживает взгляд. А в следующие посещения Музея изобразительных искусств ты стремишься вновь получить удовольствие от созерцания написанного сердцем художника весеннего пейзажа. Наверное, в этом и состоит сила искусства, гармонизирующая внутренний мир человека.

- Многие считают, что мы с Иззатом Клычевым были друзьями, - рассказывает туркменский художник, заслуженный деятель искусств Хакасии Бердыгулы Амансахатов. – Но это не так: дружба предполагает равенство, а как я мог приравнять себя к такому титану, как Иззат Клычев. Правильнее сказать, Иззат Назарович для меня, Дурды Байрамова и Аннадурды Алмамедова был кумиром. И мы старались подражать ему в манере поведения, умении со вкусом одеваться. Впрочем, он был во всем недосягаем. Говорил Иззат Клычев мало и очень тихо, зато каждое его слово попадало точно в цель. Так было, к примеру, когда я показывал ему свою новую работу: всё, в чем я сомневался неделями, он лаконично озвучивал с первого взгляда.

Творческая энергия и талант обладают магией притяжения, и в мастерской Иззата Клычева собиралась столичная интеллигенция – художники, артисты, певцы, поэты.

То, что Иззат Клычев был и остается самым крупным туркменским живописцем –бесспорно. Как свидетельствуют специалисты, его картины отличают утончённая эстетика и пластичная манера письма. О нём так и говорят – интеллигент в живописи.

Иззат Клычев родился в 1923 году в селе Ялкым недалеко от Мары. Его отец Аннаклыч Сувханназар был священнослужителем и просветителем, составил азбуку туркменского языка на латинице. В импровизированной мастерской художника, открытой в Музее изобразительных искусств, находится портрет отца Иззата Клычева, изображенного в натуральную величину с авторской книгой «Харплык». По преданию, Аннаклыч Сувханназар увлекался фотографированием. Даже не укладывается в голове: фотографирование в начале 20 века в Байрамалийском селении! Судя по портрету, Иззат Клычев унаследовал от своего отца не только мягкие черты лица, статность и высокий рост, но и интеллигентность.

В 1940 году Иззат Клычев поступил в художественное училище в Ашхабаде, но вскоре началась война, и второкурсник добровольцем отправился на фронт сражаться с фашистскими захватчиками. Иззат Клычев не любил говорить о войне, он был мирным человеком и ему претили воспоминания об ужасах войны. Но о доблести и смелости связиста Иззата Клычева, дошедшего с войсками Советской Армии до Берлина, красноречиво говорят его награды – орден Красной звезды, орден Отечественной войны II степени и медали «За отвагу», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Говорил о войне мало, но переписывался с сослуживцами и однажды совершил поездку по местам боевой славы. А вот портреты ветеранов войны писал с удовольствием. Один из них - известный портрет народного писателя Туркменистана Сейитнияза Атаева, за спиной которого портрет молодого офицера в военной форме с орденами на груди, положившего руку на венский стул. Это тоже Сейитнияз Атаев, но молодой, только что вернувшийся домой с Победой. Интересна деталь, использованная в картине Иззатом Клычевым, - один и тот же венский стул, на который опирается поседевший писатель спустя десятилетия. Картина заставляет зрителя задуматься, что хотел сказать этим автор. Возможно, он напоминал зрителям, что жизнь человека коротка, даже в сравнении с предметами быта и, надо беречь мир на земле.

Занятный случай из жизни Иззата Клычева дошел до нас по преданию. В 1947 году он ехал в поезде из Москвы в Ленинград (сегодня Санкт-Петербург) поступать в Институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Е. Репина. В руках у абитуриента был томик Лермонтова, с поэзией которого Иззат Клычев практически не расставался. Его попутчик также оказался почитателем творчества поэта, и они быстро нашли общую тему для разговора. При расставании попутчик дал Иззату Клычеву записку, в которой было написано: «Если возникнут трудности с поступлением, позвони мне по телефону. И номер». Но Иззату Клычеву не довелось воспользоваться протеже случайного знакомого. Как только он показал свои рисунки приемной комиссии института, вопрос о его зачислении решился сам собой.

Учеба в Институте Репина сопровождалась участием во всевозможных, в том числе и зарубежных выставках. Иззат Клычев – глубоко национальный художник и, обучаясь на прекрасных образцах русской классической живописи, он расширял кругозор и повышал свое изобразительное мастерство, не попадая под влияние модных тенденций. Студент Иззат Клычев настолько хорошо зарекомендовал себя в творческой среде живописцев, что его приняли в Союз художников СССР.

По окончании института он год преподавал в Туркменском государственном художественном училище. Из прижизненных воспоминаний народного художника Туркменистана Дурды Байрамова:

- Однажды Иззат Назарович пригласил меня, студента училища, к себе в мастерскую. Я был покорен его розами. Впервые в жизни я увидел цветы в таком исполнении - они словно пели. Иззат Назарович выбирал такой ракурс, что часть цветов выпадала за раму, и это придавало картине композиционный шарм. Как известно, я – портретист со студенческой скамьи, но после посещения мастерской Иззата Назаровича «хронически заболел» цветами, и раз в году - в мае или июне – позволяю себе отойти от портретного жанра и устраиваю цветочный период.

- Небольшой двухэтажный дом, в котором жила наша семья, был построен по папиному проекту, - рассказывает дочь художника Джерен Клычева. – Мама иногда подшучивала над отцом: ты был архитектором, а я прорабом – как всегда тебе досталась творческая работа, а на меня легла вся тяжесть физического труда. На что папа, не без улыбки, отвечал: «Каждый делает то, что у него лучше получается». Теперь, когда отца нет, хотелось бы, чтобы наш дом стал музеем Иззата Клычева.

За свою жизнь Иззат Клычев получил множество почетных званий – заслуженного деятеля искусств Туркменской ССР, заслуженного художника Туркменской ССР, народного художника Туркменистана, народного художника СССР. В 1983 году ему присвоено звание Героя Социалистического Труда. В 1988 году Иззат Клычев избран действительным членом Академии художеств СССР. Так он стал первым среднеазиатским академиком в живописи. Но он, прежде всего, художник, и его волновали не столько звания, сколько возможность экспонировать свои работы и зрительское признание.

В 2000 году состоялась его персональная выставка в Лондоне. Её подготовка была сопряжена с сомнениями: как встретит английская публика, воспитанная на поп-артовских тенденциях, работы туркменского художника, пусть даже очень-очень хорошего? А она с восторгом приняла восточную сказку Иззата Клычева, в картинах которого столько горячего солнца. Кстати, сам художник не раз говорил своим ученикам: «Если в картине есть солнце, оно должно обязательно греть».

Выставка в Лондоне доказала, что можно быть коренным жителем туманного Альбиона и остановиться, вдыхая средневековую пыль, поднятую эскортом самого распространенного в те времена транспортного средства – арбой (картина «Хива»). Древний город с минаретом, пронзающим небо, и синим куполом мечети, которые не в состоянии закрыть от посторонних взглядов городские стены, славился на всю округу восточным базаром. Сюда приезжали ото всюду: кто продать, а кто купить товар, а кто и продать, и купить. Плывущие по небу облака, движущиеся повозки с людьми и товаром вызывают ощущение сиюминутной реальности – как будто это мы возвращаемся после торговли домой. Наверное, когда художник писал это полотно, он представлял себя одним из участников событий и передал ощущение сопричастности зрителю.

И просто невозможно пройти мимо четырех очаровательных белуджских женщин, увлеченных любимым на Востоке удовольствием – чаепитием (картина «Восточные мотивы»). У каждой женщины свой чайник – здесь пьют много, коротая за пиалой чая время. Одинаковые белые платки облаком накрывают женщин. Торчат только босые загорелые ноги. Есть в этой картине что-то забавное и что-то неестественно естественное, что придает ей особое очарование, передающее ощущение радости.

Красный цвет и его оттенки доминируют практически во всех картинах Иззата Клычева. Этими цветами художник добивается яркости, живости и экспрессии в передаче героев своих полотен.

Ну до чего же искусные мастерицы наши туркменские женщины, - восхищается в картине «Волшебные узоры» мэтр туркменской живописи, изображая десять молодых женщин и девушек за вышиванием. Живописная картина напоминает пестрый туркменский ковер, окантованный национальным дверным украшением - гапылык, а вышивальщицы, словно ожившие ковровые узоры, гармонично вписались в композицию рукотворного полотна. Такую схожесть с ковром художник получил за счет использования алых, красных, оранжевых и бордовых цветов.

Ассоциацию с ковром мы наблюдаем и в ряде других его картин. Например, в картине «Туркменистан – райский сад». На празднике урожая, который осенью с широким размахом проходит в нашей стране, нарядные парни и девушки лихо отплясывают темпераментный танец. В этой картине, как и в предыдущей, наблюдается беспространственность, усиливающая эмоциональный посыл полотна. Это тоже одна из новаций, привнесенных Иззатом Клычевом в живопись. Кстати, искусствоведам еще предстоит определить, сколько новизны в живописи связано с именем этого выдающегося художника.

В импровизированной мастерской Иззата Клычева в Музее изобразительных искусств находится огромный холст с незаконченной работой художника, посвященной Геоктепинскому сражению. В яростной схватке смешались кони и люди, «слышатся» крики, брань, ржание лошадей, бряцанье оружием… В незавершённости этой картины, размытости лиц и недосказанности сюжета пронзительно звучит тема жизни, как будто художник сознательно остановил время, не дожидаясь конца сражения…

Говорят, большое видится на расстоянии, и спустя годы мы вновь и вновь будем говорить о величии неординарного живописца, творчество которого стало ярким явлением в туркменской культуре. Художник продолжает жить в нашей памяти и в своих работах, каждая из которых – яркая страница из его биографии, неотделимой от истории страны и судеб современников.